Tda1072a схема приемника


Tda1072a схема приемника
Tda1072a схема приемника
Tda1072a схема приемника
Tda1072a схема приемника
Zlobniy: другие произведения. Журнал "Самиздат": [Регистрация]   [Найти]  [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь] Аннотация:
Написано давным давно и уже много лет этот текст жрет место на моем винте. Мирится с последним больше нельзя, посему вываливаю текст в сеть ;). Как всегда практически былинная быль о нелегкой судьбе матерого приключенца, в весьма смутные времена. В качестве декораций - колонизированная землянами планета, тысячи лет назад утратившая связь с метрополией. И через это деградировавшая до позднефеодального общества. Орки, гномы, эльфы и прочие мутанты ограниченно присутствуют. Магия отсутствует.

Книга третья.

Эпилог - все та же любовь.

Глава 1

Пролог эпилога.

   Затянувший с ночи мелкий паскудный дождь стекал по лицу всадника. Промозглый порывистый ветер просовывал холодные, как у покойника, пальцы под порядком заношенный, но все еще крепкий дорожный плащ.    Несмотря на наличие у плаща капюшона, всадник никогда не пользовался капюшонами, шляпами и прочими снижающими обзорность головными уборами.    Для боя есть добротный шлем, терпеливо ждущий своего часа в притороченном к седлу шмотнике.    Для всего остального хватало перетянутой черной лентой гривы темно каштановых с редкой проседью волос.    - Дивное местечко,- разговаривая сам с собой, произнес уставший всадник. - Но дьявольски мокрое.    Соглашаясь с наездником, фыркнула ладная молодая кобылка. Разбрызгивая накопившуюся в гриве влагу, мотнул головой навязанный позади кобылки вьючный мерин, невозмутимый как скалы, окружающие поросшую мелким подлеском старую дорогу.    У неравнодушных к красотам природы окрестные виды вряд ли вызвали что-то кроме саркастической улыбки. Но для всадника это был конец пути длиною в жизнь. Наверняка не последняя точка в его бурной жизни, но в этом дивном местечке ему предстояло закиснуть надолго.    - Закиснуть, очень точно отражает суть этих мест,- то ли говоря сам с собой, то ли обращаясь к ладной кобылке, философски произнес всадник.    Промокшая кобыла утвердительно фыркнула.    Оставив за спиной вечно затянутые липкими туманами, поросшие чахлыми деревцами, мхами и пучками пожухшей травы Щербатые горы, перед всадником раскинулась сжатая хребтами обширная долина.    По мере удаления от перевала, мрачный камень скал раздвигался в стороны, превращаясь в покрытые горными соснами пологие склоны.    Теряясь в пелене моросившего над горами дождя, журчал ледяными водами горный поток. Вырвавшись из мрачных теснин на простор, ручеек сливался со своим собратом и, словно боясь собственной наглости, петлял по долине, прячась за огромными валунами и скалами.    В пелене моросившего дождя не видно серебряного блеска озера, расплескавшего свои холодные воды в нижней части долины. Но всадник точно знал, озеро там есть. И не только озеро.    Собственно именно там, на берегу зажатого горными хребтами водоема, и была конечная точка его маршрута.    Но до нее было еще минимум полдня пути.    Бесконечная битва камня с ветрами и временем, неизбежно заканчивается поражением камня. Сложенные из гранитов древние горы своими невысокими, зализанными ветрами вершинами походили на стертые временем зубы отжившей свое собаки. Однако какими бы пологими не были горные склоны, вряд ли было хорошей идеей спускаться верхом по извилистой дороге, изрядно заросшей молодым подлеском и раскисшей от пропитавшей горы влаги.    Словно оттягивая момент, когда придется спрыгивать на мокрые камни, всадник обернулся, посмотрев на пройдённый путь.    Чутье на неприятности, беспокойство чуткой кобылки и едва различимые точки кружащих над скалами птиц, подсказывали, что в этой горной глуши он не один и скоро тут будут его преследователи.    - Упорные какие. Даже черные черепа их не пугают,- задумчиво потерев заросший недельной щетиной подбородок, произнес всадник. - Упоротые, я бы даже сказал.    Насаженные на кол, обугленные в кострах или вымазанные дегтем звериные черепа - знак карантина. Подобные знаки выставлялись перед территориями, охваченными эпидемиями.    Время почти смыло копоть с встреченных путником черепов, а значит, с момента объявления карантина минул не один год.    С другой стороны черепа были не звериные, а человеческие. Верный знак того, что впереди лютовало что-то по-настоящему свирепое.    Если верить вырванным из архива страницам, в долину пришла Сыпная трясучка. Не поддающаяся лечению, редкая болезнь, странным образом вспыхивающая в разных частях мира и, словно собрав положенную жертву, таким же странным образом отступающая. Весьма непрозрачно намекая, что тут не обошлось без богомерзких колдунов.    Увидев кол с насаженным на него закопченным человеческим черепом, праведные люди обходят подобные места далеко стороной.    Да что там праведные люди. Даже ведьмы, иммунные ко всем хворям, охотники на ведьм и живучие, как саламандры, орки в подобные места не суются без крайней необходимости.    "Эти же отчуганы... ну да ладно, это их выбор",- пожал плечами всадник.    Под плащом едва слышно скрипнула влажная кожа доспеха. Прошуршали по мокрым камням стертые подошвы высоких сапог из толстой кожи. Не будь сапоги настолько заношены, толстая, особым образом выделанная, воловья кожа легко выдерживала бы прямые удары меча. Увы, лучшие годы сапог остались в прошлом, но владелец ценил их за удобство и не спешил расставаться с привычной обувью. Не текут и даже немного греют, активных махачей в ближайшей перспективе не предвидится, так что сапоги еще верой и правдой послужат своему владельцу.    А что вид неказистый?    Так ближайший ценитель изысканной обуви находился не ближе полусотни лиг от этого места. А скорее всего, дальше. Намного дальше.    Подхватив лошадку под уздцы, путник отвел ее к скале, хоть немного прикрывавшей скотину от непогоды. Вьючный мерин меланхолично зацокал за кобылкой.    Пошарив в навьюченном на мерина мешке, путник извлек из вьюка лепешку, зачерствевшую настолько, что в пору соперничать с твёрдостью окрестных скал. С хрустом разломив лепешку, закинул кусок сухаря в себе рот, побаловал нехитрым лакомством уставших и промокших животин. Стряхнул крошки нахохлившимся почтовым голубям, путешествующим в клетке на спине меланхоличного мерина. Почесал под мордой лошадки, блаженно хрустящей своей долей сухаря. Поправил вьюки на спине вечно голодного мерина, уже схрумкавшего свою долю сухаря и щепавшего пучки жухлой травы, пробившейся между камнями.    Не спеша, без суеты, на свет появился мощнейший лук, явно вышедший из-под рук эльфийских мастеров. Уперев одно плечо лука в сапог, человек на выдохе налег на верхнее плечо, ловко накинув в паз петельку тетивы.    Натянуть хищный изгиб эльфийского лука, это вшей на яйцах теребить. Тут одной силы мало. Нужна еще сноровка, как говорят инструкторы стрелковой подготовки - техника.    Закинув за спину колчан со стрелами, путник подхватил лук и начал карабкаться вверх по горному склону. За исключением засапожного ножа, выполняющего скорее бытовые функции, все остальное боевое железо человек оставил на лошади.    С высоты пяти человеческих ростов огибающая склон тропа просматривалась на добрую сотню шагов. Дальше изгиб склона скрывал тропу, вновь открывая вид на нее почти на пределе видимости, в пяти сотнях шагов дальше по склону.    Пристроив колчан между обломками скал, человек накинул капюшон и прислонился к скале возле молоденькой горной сосенки, цепляющейся за трещины в камне. Сейчас был тот редкий случай, когда капюшон был необходим. Серо-зеленый окрас плаща сливался с замшелым камнем, идеально маскируя стрелка.    "И не стоит демаскировать отличную позицию моей румяной рожей", - подумал притаившийся в засаде стрелок.    Рожа у стрелка была какая угодно - смуглая, с заострившимися от длинной дороги и накопившейся усталости скулами, заросшая не лишённой некоторого шарма недельной щетиной, но только не румяная. Даже после посещения парной в термах стрелок не мог похвастаться румянцем на щеках. Бог знает который месяц в седле на рационе из сухарей, воды и того что подстрелишь по дороге, с двумя едва зажившими ранами, румянец был явно не про него.    Но все это не мешало ему цинично разговаривать с самими собой. Больше того, порою, он находил себя интересным собеседником.    Вообще в разговоре с самим собой одни сплошные плюсы. Захотел поговорить - поговорил.    Любишь тишину, и тут все исключительно в твоих руках.    Адепты карательной психиатрии рассматривают подобные разговоры под несколько другим ракурсом. Навесить одержимость на праведного гражданина это им на раз. Но последний адепт мог побывать в этих местах пять лет назад. А мог, и это вернее всего, никогда не бывать в этой глуши.    По горам метнулось эхо - где-то в тумане металл звякнул о камень.    Из тумана на видимую часть тропы выехал всадник на тощей лошадёнке. Следом за ним еще один. И еще, но этот верхом на откровенной кляче. И еще.    Четверо конных.    Один-два... семеро пеших.    А нет, вот еще двое отстали - значит девять.    Чертова дюжина на одного.    Для срисовавшей его в последнем постоялом дворе чертовой дюжины головорезов это верный расклад прибрать к рукам пару неплохих лошадей и навьюченное на них добро. А добра было много. Одни мечи, эльфийский лук и доспехи стоят как немаленькая деревенька со всеми жителями и местным лордом в придачу.    Для одного все виделось в точности наоборот.    Пожалуй, в горах он мог бы оторваться от преследователей, да и мест для засад там хватало. Но смысл?    Теперь, когда он почти у цели, ему не помешает лишняя лошадь, и что-там еще ценного найдётся у преследователей. Должно же быть у них хоть что-то ценное?    "Тринадцать на одного", - излучавший мрачное спокойствие стрелок мысленно ухмыльнулся.    Тринадцати разбойников явно маловато чтобы напугать самого желанного гостя пыточных подвалов имперской тайной стражи, инквизиции надзирающих, половины недорезанных в последней войне феодалов и кто там еще в очереди на его худую тушку - торговая лига, орки, гоблины, колдуны Ордоса. А уж как ему обрадуются в Объединенных провинциях.    Тринадцать на одного казались вполне рабочим раскладом.    Слава богам он не успел влезть в дела длинноухих. Хотя тут нельзя сказать наверняка. Чтобы понять цели и логику эльфов, нужно уметь планировать на десятки или даже сотни лет вперед.    К отдельным кланам подгорного народа у него были серьезные претензии, но гномы об этом пока не знали. Так что им беглец был без интереса.    Прервав размышления стрелка, из непогоды показалась голова кавалькады. Трое преследователей похожи на профессиональных головорезов, которым удача не слишком улыбалась последнее время.    Затянувшаяся на четверть века война закончилась. Хотя не закончилась, нет. Война выдохлась, закончились люди и деньги, торговля в упадке, поля зарастают травой.    Закончился и спрос на услуги профессиональных и не очень наемников. Заполонившие леса шайки дезертиров, как ручьи по весне, распухали от вливавшихся в них бывших солдат, ничего кроме как воевать не умеющих.    Пепел и кровь на полях не раз взойдут новым урожаем, пока Имперская стража, местные феодалы и клановые ополчения проредят рожденную долгой войной лихую братию.    Искоренить лесных братьев это по части женских романов. Да и зачем это страже? В том смысле, что тогда отпадет необходимость в самой страже.    Но свести бандитское поголовье к необходимому минимуму ближайшая задача оставшихся на жаловании вояк. И они будут стараться.    Да что там, сам стрелок был плоть от плоти этой войны. Одним из самых разыскиваемых людей на большом континенте. Искренне полагавшим, что кроме как воевать, больше ни к чему не способен. Даже в мыслях.    Стрелок даже не осуждал незваных гостей, времена нынче лихие.    Но они пришли за ним и на его землю, а это меняет дело. В корне.    Тринадцать на одного. Ну-ну.    Двое преследователей могли быть опасны.    Еще один всадник, ну может быть, странный он какой-то. Остальные бандиты годились исключительно в качестве смазки для меча. Да и то...    Богатый опыт не слишком длинной, но весьма бурной жизни научил стрелка, что одетые в лохмотья и вооруженные кольями, но замотивированные крестьяне будут устойчивее профессиональных головорезов, набранных по каторгам и околоткам.    Каратели из них отличные - не отнять, но как линейные части - балласт.    Преследователи скрылись за изгибом склона.    Стрелок откинул плащ, до поры прикрывающий лук от влаги. Наложил стрелу на тетиву, и слегка выдернул из колчана следующую стрелу.    "А что так тихо?",- меланхолично подумал притаившийся в засаде лучник. "Обмотали тряпками копыта коней? Отставить коней, каких на хрен коней. Кляч, вот подходящий термин. Точно обмотали. Ох, долбоебушки, пожалели бы скотинку. И как она у них ноги не переломала"? - все также меланхолично размышлял защитник животных, подпуская головного живодера на дистанцию тридцати шагов.    Ветер сбоку. Утомлённые лошади преследователей его не учуют. Так что заметят его только после того, как первый из них умрет. А может быть, к этому моменту умрут уже двое. Или трое.    Плавное, слитное движение, которому могли бы позавидовать стрелки длинноухих. Движение, в котором невозможно выделить момент, когда именно оно началось. Только что стрелок неподвижно замер сливаясь со скалой, и вот уже стрела сорвалась с тетивы.    Быстро, но плавно.    Правую руку к уху.    Вокруг прищурившегося глаза собирается паутина тонких морщин.    Левая рука толкает древко лука перед собой.    Кисть правой руки чуть дорабатывает, закручивая стрелу на тетиве.    Отпущенная тетива приглушенно щелкает по наручу.    Едущий первым, бандит удивленно скосил глаза к переносице, пытаясь понять, почему ему не вдохнуть, и что торчит из его лопатообразной бороды.    Едущая второй, худощавая женщина в меховой безрукавке запаниковала, судорожно развернула свою клячу попрек тропы, весьма удачно для стрелка перегородив арьергарду преследователей путь вперед.    Едущий следом за женщиной, бывший наёмник (впрочем, бывают ли наемники бывшими?), сноровисто вскинул щит, и умело развернул лошадь, прикрывшись ряженым в ржавую кирасу замыкающим всадником.    Кирасир было замешкался. Но стрела, пробившая бедро на вылет, способствовала усилению мысленной активности кирасира.    Кирасир развернул коня, стоптал нерасторопного "пехотинца" и поскакал назад по тропе.    Единственным, кто не растерялся, оказался вскинувший самострел бородатый мужик с повадками охотника. Мельтешащие всадники мешали ему разглядеть нападавшего, а когда директриса стрельбы очистилась, больно клюнув в плечо, откуда-то сверху прилетела длинная белая стрела.    Скрипя зубами от боли в прострелянном плече, браконьер выронил самострел и припустил вслед за подельниками.    - Э-э-э-э-э, друг, а болты?    Впившаяся между лопаток стрела опрокинула беглеца в лужу.    Судорожно загребая ногами грязь, бедолага пытался отползти в укрытие.    - Зачем мне самострел без болтов? - пробубнил стрелок, прикидывая, потратить на жертву еще одну стрелу или сперва потолковать с ней.    Выскочив на просматриваемый участок дороги, в обратную сторону проскакали три лошади, чуть погодя, вслед за всадниками, пробежали семеро пеших разбойников.    "Если я что-то смыслю в делах разбойничьих, нынче ночью шайка поредеет еще сильнее", - думал стрелок, спускаясь к своим лошадям.    Лошадей прибавилось. К ладной кобылке и мерину прибился истощенный неухоженный жеребец, в стремени которого застряла нога мертвеца.    - Кто тут у нас? - ласково, чтобы успокоить животину, произнес человек.    Животина сперва зашуганно таращилась на незнакомого человека, но после куска сухаря дело пошло на лад. Человек отцепил труп от стремени и навязал жеребца рядом с кобылкой.    - Стрекоза, отвечаешь за обоих, - подпоясываясь мечами, озадачил кобылу хозяин.    Стрекоза согласно мотнула головой. Впрочем, она так делала на половину реплик хозяина.    Валявшийся в луже труп со стрелой в спине пока интереса не представлял. А вот стоптанный лошадьми пеший разбойник был еще жив.    Скрепя зубами, бедняга пытался ползти, волоча за собой безвольные ноги.    Заслышав шаги за спиной, бедолага перевернулся на спину, с вызовом глядя на идущего к нему воина с двумя непарными мечами.    Неестественное положение и неподвижность ног, кровавые пузыри на губах - сломанный позвоночник и внутренние кровотечение, так что жить раненому осталось не так чтобы и долго. И стоило поторопиться с разговорами.    - Чьих будешь? - человек с двумя мечами присел возле умирающего.    Умирающий презрительно сплюнул кровью сквозь гнилые зубы.    - Я ведь по-хорошему спрашиваю. Но если ты настаиваешь, могу и по-плохому. Мне не трудно.    - Ты кто такой? - надувая кровавые пузыри, прохрипел умирающий.    - Я то. Счастливчик Яри. Слышал про такого?    - Яри - Холодная кровь. Наш атаман всегда умел выбрать жертву, - через силу горько усмехнулся умирающий.    - Меня называли по-разному, в том числе и так, - покладисто согласился Яри.    - Во всех кабаках Империи и Вольных земель пересказывают, как волкодавы Тайной стражи выследили и убили тебя в землях Эсфолка. Сказывают, ты не разочаровал, была знатная заруба. Трупы вывозили телегами.    - Что там возили телегами, Тайной страже видней, а в Эсфолке я никогда не был.    - Ну да, ты опять провел всех и прячешься здесь в Щербатых горах.    - Прячусь? Отнюдь. Я приехал вступить во владения своими законными землями. Дарованными мне короной, кстати, - Яри кивнул в сторону долины.    - Лорд пустоты, - скривился умирающий.    - Хм, так меня еще не называли. Но мне нравится. Люблю, знаешь ли, тишину.    - Заканчивай со мной, - просипел слабеющий голос.    - А разве мы закончили разговор?    - Закончили. Знал бы, что путное, перед смертью рассказал, не жалко. Но мне нечего тебе сказать. Честно нечего.    - Ну, хоть душу свою облегчи. Перед смертью.    - Облегчить душу тебе?! - умирающий разбойник совершенно искренне удивился подобному предложению. - Да ты шутник. Мои грехи - единственное, что у меня сталось.    - Хоть имя свое скажи? - Яри потянул из ножен короткий пехотный меч черного матово блестящего металла.    - Зачем оно тебе?    Резкий удар меча в шею перебил позвоночник, прервав мучения бедолаги.    "Действительно, зачем?", - подумал Яри, вытирая меч о лохмотья трупа.    Добыча оказалась скромной. Впрочем, другой и не ожидалось. Брошенная беглецами охотничья рогатина. Два обычных топора, которые есть в любом крестьянском доме. Пара дрянных ножей, выкованных в деревенской кузне. Стертый от многочисленных заточек кавалерийский палаш. Охотничий самострел с дюжиной болтов. Упавшая с головы наездницы, отороченная парой лисьих хвостов, замшевая шапка. В кошеле убитого стрелой в горло нашлась дюжина мелких монет, пара женских колец, разрубленный пополам серебряный браслет и серебряный медальон.    - Я вижу, ты освоился, - Яри потрепал по шее трофейного жеребчика. - О! Да ты у нас строевой жеребец. Служил в разведке? А ну-ка, СМИРНА-А-А!    На шее жеребца нашлось клеймо второй конной сотни четырнадцатого территориального легиона. Первая и вторая сотни, как правило, легкокавалерийские и отвечают за дальнюю разведку. Так что жеребцу полагалось быть легконогим и выносливым.    - Далеко же тебя занесло. Это ж где мы, и где четырнадцатый территориальный, или что там от него осталось. Надо было кличку твою спросить. Ну да ладно, придумаю сам.    В седельных сумках трофейного жеребца нашлось: запас зерна, дорогая, но грязная рубаха со следами крови, иголки, нитки, огниво и прочие необходимые в путешествие бытовые мелочи.    Задумчиво крутя в руках охотничий амулет из звериных клыков (бандит с самострелом действительно был браконьером), Яри размышлял о том, стоит ли на всякий случай обождать преследователей.    - В пекло, - амулет упал в грязь. - Гости дорогие. Заходя, не бойтесь, уходя, не плачьте.    Обезглавленные тела Яри спихнул в глубокую расщелину. А дорогу через перевал украсила куча камней, из которой торчала рогатина с тремя насаженными на неё головами.    В конечную точку маршрута Яри прибыл перед самым закатом. Сбивший копыта, истощенный трофейный жеребец сильно тормозил продвижение. Сперва Яри перегрузил часть поклажи с мерина на нового жеребца. Но пару часов спустя разгрузил захромавшую животину.    - Знаешь. Я назову тебя - Якорь. Таким темпом мы прибудем на место только к ночи. Следующей ночи.    Перспектива повести еще одну ночь без крыши над головой откровенно не радовала. Но травмировать крайне полезную в хозяйстве животину неразумно. Зря, что ли трех человек постреляли. Пришлось брать жеребца под уздцы и всю дорогу вышагивать рядом с ним, время от времени подкармливая сухарями.    Под вечер ветер стих, и закончился занудный дождь. Небо немого очистилось и сквозь прорехи облаков на землю поглядывали первые звезды. Вот только вопреки ожиданиям теплее не стало. Скорее наоборот температура держалась на грани заморозков, но без дождя и ветра это переносилось легче.    Петлявшая по склонам дорога, наконец, вырвалась на простор нижней части долины. Луга сменились рощами горного кедра. Вдоль дороги стали встречаться зарастающие мелким подлеском поля и брошенные фермы.    Давая уставшим коням отдых, Яри обследовал несколько ближайших к дороге ферм. Часть ферм люди покидали в спешке, бросив имущество и даже не затворив ставни. Где-то было вывезено все, что не приколочено, а ставни и двери основательно заперты. Пара зданий сгорела, и трава пыталась прорости в щелях, покрытых копотью, толстых каменных стен.    В последнем обследованном доме по полу разбросаны обгрызенные крысами человеческие кости. В люльке, подвешенной к потолочной балке, покоился крохотный скелетик младенца.    Приземистые, сложенные из крупных камней, дома неплохо сохранились. Кое-где требовалось обновить живописные, крытые дерном крыши. Но в целом, можно сразу размещать людей и скотину, походу дела подшаманивая мелочи.    "Хватит с меня на сегодня. Потом придется проверить все дома. Но это не первоочередная задача. И вообще не задача ближайших дней", - решил Яри.    До эпидемии в долине жило более пяти сотен человек. Последний оставшийся в живых стражник вывел в Речной край менее сотни измученных людей. Причем никого из бывших владетелей долины среди них не было.    Так что хоронить придется много. Ну да не впервой.    Дорога узким каменным мостом пересекла широкий, вздувшийся от влаги, ручей. За мостом к берегу приткнулась лесопилка, приводимая в действие от водяного колеса. Сейчас водяное колесо пребывало в неподвижности. Опущенные створы шлюзов гнали поток мимо водяного колеса.    Под пристроенными к лесопилке навесами, лежал изрядный запас окоренных бревен и пиленых досок. Но, увы, за пять лет ветер растрепал солому крыш, древесина подгнила и теперь годилась исключительно на дрова. Впрочем, дрова тоже штука необходимая.    Где-то далеко протяжно завыл волк.    Зашуганный жеребчик поджал уши и мелко задрожал. Стрекоза и Мерин, лучше знавшие своего хозяина, вой проигнорировали.    - Матерый зараза, - успокаивая жеребца ласково произнес Яри. Содержание фразы никак не вязалось с тоном, которым это было произнесено. Но животным важно не что именно сказано, а с какой интонацией произнесено.    Дорога наконец-то вышла на прибрежные луга и под ногами захлюпало. Яри пришлось время от времени уподобляться аисту, стряхивая с сапог налипшую жирную грязь.    После ухода людей из этих мест, природа быстро взяла свое, набитая колесами дорога заросла травой и пока еще мелким подлеском. Но у озера расплодившаяся живность облюбовала старую дорогу, натоптав по ней широкую звериную тропу.    В мягком грунте отпечатались многочисленные следы кабанов и оленей.    Каменная громада замка выросла впереди, дорога закончилась, уткнувшись в мост перед каменной стеной. В сгущающемся сумраке замок выглядел особенно величественно и жутко. Слепые глазницы узких, высоко расположенных бойниц и окон навевали мысли о вампирах, оборотнях и прочей потусторонней нечисти.    Не верите в нечисть?    Яри тоже не верил. Когда-то.    Замок Урсхэд был основан как укрепленный форпост гномов, в незапамятные времена разрабатывавших месторождения местных гор. Теперь о тех временах напоминает только нижняя часть стен, сложенная из громадных каменных блоков. И название Урсхэд, отсылающее к пещерным медведям, до сих пор встречающимся в местных горах.    Со временем выработки истощились и гномы ушли из этих мест, продав строения первым лордам долины. Люди менять названия не стали, добавив на герб вставшего на задние лапы пещерного медведя.    Сложенные гномами стены нарастили, внутренние сооружения перестроили, и на скалистом прибрежном мысу вырос симпатичный замок. Три квадратных башни. Привратная, восточная и пристроенный к дому лорда высокий донжон.    По берегу мыса под северной стеной проходила дорога, через деревянный мост ведущая к крупному острову, торчащему из воды в полусотне шагов от замка. На острове раскинулась деревня на две дюжины домов, кузню, харчевню и септу.    - Толково придумано. Сходу поселок не атакуешь, - Яри мысленно оценил продуманность дороги проложенной под стенами замка.    Подъёмного моста у замка не было. Одна из створок ворот из мореного дуба гостеприимно распахнута почти настежь.    За те годы, что люди покинули это место, перед воротами нанесло прелой листвы, песка и прочего, превратившегося в землю, растительного мусора.    Не отпуская повод трофейного жеребца, Яри присел на корточки, изучая землю под аркой ворот. Если кто-то недавно посещал брошенный замок, их следы стоило искать именно в этом месте.    - Хм, не видать нам покоя. Видимо карма у меня такая, - подбодрил свой, едва шевеливший копытами, табун Яри.    На земле отпечатались размытые следы небольшого гуманоида в обуви без подошвы и когтистый след крупного хищника.    Если про след гуманоида нельзя было сказать наверняка, то след варга сложно с чем-то спутать. А значит, след гуманоида мог принадлежать гоблину.    Точно гоблину. Для орка след явно мелковат. А мокасины излюбленная обувь мелких поганцев. Другой обуви мелкие поганцы, с растущими из задницы руками, делать не умели.    Учитывая льющие дни напролет дожди, след был отнюдь не старый.    Величайшие мастера засад и партизанской войны в открытом бою гоблины были не самыми опасными противниками. И варги им не помощники, лошади учуют их за полмили.    В любом случае тот, для кого ворота были гостеприимно распахнуты, уже прибыл. И ближайшие месяцы гостей он не ждал. Так что, не откладывая на потом, ворота стоило запереть.    Пока жиденький табун осваивал тесный замковый двор и щипал траву, проросшую в щелях между каменных плит, которыми вымощен двор, Яри разгрузил с мерина мешок с шанцевым инструментом и, вооружившись лопатой, расчищал пространство возле ворот.    Упорная створка ворот никак не хотела закрываться.    - Н-де, сколько ворот проломал, а одну единственную затворить не могу, - вспотевший Яри прислонил лопату к стене. - Стрекоза!!!    В каменном мешке замкового двора гулко зацокали копта. Кобыла спешила на зов любимого хозяина.    Только использовав кобылу в качестве тягла, неподатливую воротину удалось закрыть.    Кряхтя от напряжения, Яри задвинул один из засовов. Осады с применением таранов и прочей осадной механизации до утра не ожидалось, а значит, не стоило тратить время и силы на капитальное закупоривание ворот.    Вырванный из архива лист с планом замка утверждал, что с обратной стороны замка - обращенной к деревне, на острове есть еще один выход - небольшая железная дверь в стене.    Валившийся с ног Яри настолько выбился из сил, что мысленно махнул рукой и отложил проверку этой двери до утра.    Двери в господский дом оказались заперты. Окончательно стемнело. И у Яри не было желания лезть в казарму, два этажа которой надстроены над конюшней.    На первую ночь неприхотливый путешественник облюбовал встроенную в нижний ярус привратной башни сторожку, в которой коротали дежурную смену привратники.    Шесть на шесть шагов, грубый дубовый стол, две широкие лавки и небольшой очаг. А главное в этом помещении оба окна выходили во внутренний двор. После трех месяцев скитаний по лесам, горам и болотам удобства по классу люкс.    Пока в очаге неохотно разгорались старые дрова, Яри пристроил лошадей в конюшню. При тусклом свете найденного в сторожке огарка свечи расседлал Стрекозу и трофейного жеребца. Снял с мерина и перенес в сторожку вьюки.    Лошади успели напиться дождевой воды из каменного лотка, установленного возле конюшни. И Яри ограничился тем, что насыпал лошадям немного смеси овса с ячменем.    И только после этого скрипнули расстегиваемые ремни доспеха.    Источая ласковое тепло, толстые поленья прогорали почти до утра. Где-то в ночи завыли волки. Трещало и стучало копытами по прибрежным камням, пришедшее на водопой, стадо кабанов. Мерзко хрюкал охраняющий свое стадо вечно недовольный жизнью матерый вепрь. Изредка фыркали в конюшне дремлющие лошади. С рассветом захлопали крылья уток, прилетевших кормиться на озеро.    Все эти мирные звуки не тревожили чуткий сон нового владельца замка Урсхэд.   

Глава 2.

Властелин пустоты.

   Дрова прогорели пеплом. Натопленное помещение сторожки остывало, из последних сил сопротивляясь, просачивающейся сквозь щели, утреней свежести.    Толком не отдохнувшее тело протестовало против крамольной мысли покинуть теплый уют толстого походного одеяла. Однако пустой желудок, полный мочевой пузырь и недовольно шумящие в конюшне лошади имели на этот счет в корне отличное мнение.    - Эх, соснуть бы еще минут триста, - разряжая лежащий на столе трофейный самострел, произнес в пустоту Яри, - В смысле поспать, а не пососать, - поправился Яри.    На миг ему показалось, что пустота усмехнулась незатейливой солдатской шутке.    В свете позднего утра замок выглядел не таким мрачным и громадным как вчера. Три пристроенных к стенам двухэтажных здания с островерхими черепичными крышами. Между домами и башнями зубчатые стены. Неприкрытые башнями углы стен усилены бартизанами. Высоченный четырехугольник донжона. Узкие щели бойниц. Лишайник проросшие между камнями кладки и придающие замку неповторимый шарм. Накрытая черепичной крышей боевая площадка. В отличие от зданий, скаты крыши донжона значительно более пологи.    В стороне от основного периметра стен одиноко стоит приземистая, едва выше стен башня, прикрывающая идущую вокруг замка дорогу к поселку на озере. С основным периметром крепостных стен эта лишенная крыши башня соединена толстенной стеной пятнадцати шагов в длину.    - По сути это не башня, а прикрывающий дорогу бастион. Барбакан, во, - вспомнил уроки фортификации Яри. - И это все мое. Мое, - согрела душу ироничная мысль.    По факту содеянного, для короны он вполне мог рассчитывать на пару-тройку дворцов и энное количество десятин земли в самых плодородных провинциях. В итоге - дворцы, земли, звон монет и монаршая милость пролились на других, а он радуется голове на плечах и старому замку на самой границе Империи.    Но он ни о чем не жалел, нет.    Ополоснув лицо в каменном корыте, из которого вчера поил лошадей, Яри прикинул, куда бы половчее справить малую нужду. Ссать под стены это негигиенично, и не по уставу. Он же не орк, в конце концов.    Забравшись в гурдицию, Яри с наслаждением опорожнил мочевой пузырь в бойницу в полу. После чего, разложив небольшую подзорную трубу, долго разглядывал окрестности.    Закончив наслаждаться видами, поковырял кинжалом темную древесину, из которой собрана гурдиция. Удовлетворительно хмыкнул, довольный результатом обследования древесины защитных конструкций. Толстый мореный дуб стойко перенес пять лет отсутствия человека.    Гурдиция - деревянная галерея, вынесенная на внешнюю сторону крепостных стен, с отверстиями в полу для сброса камней, стрельбы и выливания веществ на головы штурмующих. Если не бояться получить стрелу в зад, то можно даже посрать на атакующих.    Разводить огонь в очаге Яри посчитал преждевременным. Дым выдал бы его с головой, а он предпочитал пока оставаться инкогнито.    За следующий час Яри облазил все доступные помещения замка и остался доволен результатом. Если откинуть такие мелочи как паутину и кое-где проступившую плесень, строения отлично сохранились. Массивные столы, кровати, скамьи и прочая мебель оказались на месте. К сожалению, все найденные сундуки и лари оказались пусты, но даже без них нашлось немало полезных вещей, в спешке забытых или брошенных при эвакуации.    Нашлось и несколько мумифицированных трупов.    Яри ожидал найти обглоданные крысами костяки, а обнаружил почти нетронутые крысами мумифицированные тела. Это наводило на очевидную мысль - в брошенном замке до сих пор проживали любители полакомиться крысятинкой.    Яри, много раз видевший панические бегства и тщательно спланированные эвакуации, знал наверняка - собак и особенно кошек с собой не берут. Не до них.    Оставалось попасть в дом лорда и соединенный с ним донжон. Все двери, ведущие в эти здания, оказались заперты. А двери были серьезные, рассчитанные противостоять топорам, таранам и ярости осаждающих.    Узкие, закрытые ставнями окна, так же мало подходили для проникновения в здание. Один знакомый цирковой акробат и вор, пожалуй, мог бы протиснуться, но Яри акробатом не был.    Что оставалось?    Выбрать самую хлипкую деверь и ломать ее топором?    Так двери все как на подбор. Кроме того портить собственное имущество Яри категорически не хотелось.    Разобрать черепицу на крыше, или попытаться спуститься по дымоходу в камин?    Прикинув высоту здания, Яри решил оставить разборку крыши на потом.    Раздевшись догола и обмотавшись веревкой, которой вчера привязывал Стрекозу к воротам, Яри полез на крышу.    Крупные войны обходили горный край стороной, а против разбойничьих ватаг и мелких отрядов орков просачивающихся через негостеприимные горы, вполне хватало существующей фортификации. По сути, цитадель на озерном мысе постепенно превращалась в укрепленную усадьбу. Пусть и хорошо укрепленную, но тенденция отчетливо просматривалась.    Так что, взобраться с крепостной стены на крышу оказалось не сложно. А вот не навернуться со скользкой крыши на камни двора оказалось значительно сложнее.    - Ух, - выдохнул Яри, наконец-то добравшись по коньку кровли до дымохода, - Как акробат я не совсем безнадежен. Зачтем это за утреннюю зарядку. Интересно мой румяный зад сверкает на всю долину?    После оздоровительной гимнастики на скользкой крыше обвязать веревку вокруг трубы и спуститься в широченный зев дымохода оказалось делом плевым, но грязным.    Когда ободравший бока о неровности кладки и черный, как распоследний негр, открыл дверь в замковый двор и вывалился на свежий воздух, бродившие по двору лошади имели вид если не испуганный, то озадаченный.    - Зарядка без купания, это нищетово, - подражая хриплому басу седоусого ветерана, поставленного натаскивать новобранцев, просипел Яри.    Имя старого вояки давно стерлось из памяти, но методы не позабылись. Как не позабылось и то, что ветеран заставлял новобранцев принимать водные процедуры в любое время года и в любую погоду.    - Вода холодной не бывает в принципе. Когда она холодная, вода превращается в лед. Так что вперед неженки, - любил повторять ветеран.    Только от чего-то сам в воду не лез. А после таких купаний умерло немало новобранцев.    Сейчас Яри понимал логику ветерана. Старый вояка сразу отсекал бесполезный балласт, дабы не тратить время на обучение тех, кто не доживет до получения боевого меча.    Больше того Яри сам поступал также и даже злее и беспощаднее.    Но тогда.    Н-дэ, ветеран ходил по самой кромке, испытывая терпение новобранцев. Впрочем, он это делал не один год. И делал успешно.    Под эти мысли Яри отпер скрипящую калитку в стене, выходящей на поселок на острове.    Ледяная вода перехватила дыхание и обожгла тело тысячей раскалённых иголок.    Сказать, что плоть и воля оказались сильнее холода? Звучит, конечно, красиво, где-то даже поэтично. По факту же Яри принимал холодную воду как данность - холодная, бывает. Он остервенело терся, сперва мелким озерным песком, потом куском серого мыла. В холодной воде мыло отмывало плохо, но упорный Яри довел мытье до конца.    - Теперь надо бы побриться, - дрожащий от холода, Яри в который раз поскреб колючую щетину на впалых щеках, - Я же все-таки не гоном какой.    Приведя себя в порядок и наскоро перекусив в сухомятку, Яри обстоятельно обследовал дом лорда и донжон. По мере продвижения по помещениям Яри радовался все больше и больше. Вся мелочевка и мягкая рухлядь понятное дело исчезла вместе с жителями. Зато в подвале дома нашлись обширные кладовые, в которых бывший лорд держал стратегические запасы. И останки пожилого человека в некогда добротной одежде, а главное со связкой ключей.    - Я полагаю, вы местный мейстер, - поздоровался с трупом Яри. М-м-м, какой забавный перстень с замковым гербом. Если вы не против, мне он нужнее.    Труп мейстера не возражал.    - О, да тут и кошель монетами. Увесистый. Жаль что одна медь, - произнес Яри, вытряхивая содержимое кошеля на ладонь.    Найденная связка ключей сильно упростила жизнь. Лампа с остатками масла дала свет и помогла смазать заржавевшие механизмы замков.    Находки посыплись как из рога изобилия. Маленького и не очень изобильного, тем не менее.    Сперва нашлись запечатанные амфоры с зерном, бобами и маслом.    Сам Яри стал бы есть это зерно только с сильной голодухи. А вот если его растолочь и запарить, вполне можно выдавать как прикормку лошадям. Давать обязательно малыми дозами, и хорошо бы мешать с рубленым сеном.    Постное масло прогоркло, но вполне годилось для заправки в масляные светильники. Да будет свет!    Нашёлся и ящик восковых свечей. Немного крупных кованых гвоздей. Мешки с окаменевшей от времени солью. Слитки железа и меди.    В прохладе подвала ждали своего часа бутыли темного стекла, пузатые бочоночки, огромные бочки. Выдержанные вина и бренди, крепкие настойки на терпких травах и обычный самогон.    Многие по незнанию или наивности считают, что воины лорда нужны для охраны его владений от угроз извне. И отчасти они правы, но лишь отчасти. Основная задача дружины держать в повиновении арендаторов и ремесленников, живущих на землях лорда.    А запасы спиртного - то немногое, что помогает удерживать в узде собственную стражу.    В небольшой мастерской, где чинили доспехи, оружие и амуницию, отлично сохранились верстаки, тиски, клещи, молота и прочий инструмент, прилагающийся к небольшому горну и наковальне.    Нашлось несколько бухт просмоленного каната. Пять лет лежания на полках не пошли им впрок, но для начала вполне хватит.    Эти канаты были зело нужны, для замены подгнивших канатов поднимающих и опускающих герсы. А также для переборки установленных на боевой площадке донжона баллист, метающих тяжелые каменные ядра размером с кулак.    Помимо баллист, какая-то добрая душа складировала в донжоне дюжину мощнейших крепостных арбалетов и бочонок кованных железных стрел для них.    Прикинув скорострельность и вес залпа, Яри пришел к выводу, что проплыть мимо замка к поселку на острове практически нереальная задача.    И тут же, по излюбленной привычке решать тактические задачи, прикинул, как бы он штурмовал замок и поселок на острове.    В результате тактической игры обоим Яри, и атакующему, и обороняющемуся пришлось не сладко.    Атакующие нападали на плотах и легких, наспех сделанных каноэ. Защитники разбивали неповоротливые плоты из установленных на башнях баллист и дырявили лодочки из мощных арбалетов. Первая атака захлебнулась.    Тогда Яри - нападавший завел с подветренной стороны плоты, груженные горящими дровами, свежесрубленными ветками и присыпанные сверху прошлогодней листвой.    Под прикрытием дыма плоты и лодки дошли до поселка.    По дереву моста, соединяющего замок с поселком, застучали копыта. Яри - защитник бросил на сукно последний козырь - десяток тяжеловооруженных кавалеристов.    Замок устоял, но поселок был разграблен. Правда заплаченная за это цена даже близко не окупала понесенных потерь и приложенных усилий. Но крупный калибр замковой артиллерии стоило, как минимум, удвоить. А лучше утроить. Ушоб было. Есть, ведь не просит.    Последняя находка порадовала особо, на пыльном чердачке обитала старая кошка с выводком котят. Возбужденные вторжением человека в их крохотный мирок, любопытные шалопаи смотрели на Яри с высоты потемневших от времени потолочных балок, а старая, наверняка помнящая прежних хозяев, кошка выгнула хвост трубой, но знакомиться с незнакомцем пока не спешила, подслеповато щурясь на него издали.    - Спорим, еще до вечера ты будешь брать рыбу из моих рук? - озорные искорки заиграли в глазах Яри, впервые за долгое время он искренне улыбнулся.    Кошка неопределенно муркнула.    Встреча с кошачьим выводком вернула Яри к мысли, что и в правду неплохо бы порыбачить. В озере было полно горной форели.    Отличное средство разнообразить меню во время скитаний. Моток лесы и снасти у него всегда были с собой. А под стеной замка рос куст замечательного орешника, лучшего удилища в горах и не придумать.    Но все это потом, а пока Яри обживал свой новый дом.    День сменялся за днем.    Установившиеся погоды радовали ясным небом и не свойственным для этого времени года почти весенним теплом.    Дела шли в гору. Замок постепенно приобретал жилой вид. Двор очистился от мусора. Исчезли проросшие под стенами побеги деревьев. Ворота больше не скрипели, без труда открываясь на смазанных петлях.    Около бойниц над главными воротами ждали своего часа два крепостных арбалета.    Лошади нагуливали жирок, щипая траву, обильно проросшую между домами островного посёлка. Больше всего возни было с трофейным жеребцом. Особенно с его сбитыми копытами. Первым делом Яри снял недоразумение, назвать которое подковами язык не поворачивался. Обработал сбитые копыта, придав им положенную форму. Облазил все дома поселка в поисках новых подков, но, увы, ничего путного не нашел.    Парковать лошадь он вполне мог. А вот выковать новую подкову, ну так, чтобы на нее можно было смотреть без смеха, увы, нет.    Впрочем, некованый жеребец мог пастись ничуть не хуже, чем кованый. Вы выдели диких лошадей с подковами? Вот-вот.    Привыкнув к лошадям и человеку, неугомонные котята носились по двору и замковым стенам. Пару раз на глаза Яри попадались другие коты, явно дикие и пришедшие проверить, кто такой дерзкий заселился в замок. Старая кошка перестала дичиться, терлась спиной о сапоги и с нетерпением ждала, когда новый лорд соберется удить вкуснейшую горную форель.    Обваленные в муке и обжаренные до хрустящей корочки кусочки форели просто таяли на губах. А какая из форели получалась похлебка, м-м-м, слюна заполняла рот при одной мысли о рыбных разносолах.    Яри перебрался в дом лорда, отвоевав у пыли пару комнат, кухню и небольшую купальню.    Отчистив купальню от накопившейся пыли, прочистив медные трубы и подающую воду в купальню и на кухню, изготовленную еще гномами, ручную колонку. Замазав разогретой смолой трещину в огромной деревянной кадке, Яри наполнил ее горячей водой.    Млея в теплой воде, новый хозяин Урсхэда размышлял, что неплохо бы оборудовать в купальне еще и парную. Размазывать грязь в теплой воде это неплохо, но в плане личной гигиены и полезности для здоровья парная величина принципиально иного порядка.    Яри до того размечтался, что не заметил, как заснул. Вода остыла, и проснувшийся Яри, стуча зубами, пошлепал отогреваться под походное одеяло, расстеленное на господской кровати.    Это случилось на седьмой день пребывания в замке.    На берег озера, почти под самые стены замка вышло стадо кабанов.    Форель это конечно расчудесно, но молоденький кабанчик пришелся бы как нельзя кстати. В конце-то концов, для лорда рыбалка не камильфо. Нет, никто не запрещает. Но истинным развлечением, достойным благородного сословия, считается только охота, ну и война, конечно.    - А я уже восемь дней как целый лорд собственного замка и охренительного количества земли вокруг, - сам себе произнес Яри, натягивая тетиву на боевой лук. - Правда, земли сплошь косогоры да камни, - он тут же возразил сам себе, прилаживая колчан со стрелами и засовывая за пояс боевой топорик. Хотя, не слишком большой боевой топор был предназначен для умерщвления себе подобных. Яри пользовался им в основном для хозяйственных нужд в походах.    С добычей проблем не возникло. Подкравшись с подветренной стороны, Яри выбрал молоденькую, не старше полугода свинью. Если есть возможность выбора, отчего бы не взять добычу с самым вкусным мясом.    К тому же завалить матерого кабана с одной стрелы вполне достойно пьяного бахвальства. "Йа, ик взял оттакенного кабана. А Йа медведЯ. А йа, йа, голыми едва не поймал чуду-юду. Но ушел чуда-юда, скользкий зараза. А то бы я огого".    Хотя на практике такие встречи, как правило, заканчиваются сильно засранными подштанниками.    С полусотни шагов охотничья стрела глубоко вонзилась под лопатку отбившейся от стада свинюшке. Свинья удивленно хрюкнула, метнулась к зарослям, но упала, не пробежав и двух десятков шагов. С пробитым стрелой сердцем особо не побегаешь.    Стадо заметалось, выискивая противника, но быстро успокоилось, вернувшись к своим кабаньим делам. Яри благоразумно отступил к замку, проще сказать пошел за Стрекозой, не боящейся запаха крови и диких животных. Не тащить же тушу на себе.    Когда он вернулся, стадо уже ушло. Разделать не слишком крупную тушу и погрузить ее на лошадь не заняло много времени.    Закончив мясницкие работы, Яри выбрал место, где стадо не проходило, и спустился к воде смыть кровь с рук.    - Вечер перестает быть томным, - нарочито спокойно произнес Яри.    На влажном песке чуть выше уреза воды четко отпечатался свежий след небольшой стопы, обутой в мокасины.    Кто-то наблюдал отсюда за замком, пока его не спугнуло пришедшее на водопой стадо.    След небольшой - две трети от стопы Яри. Судя по глубине следа, наблюдатель был вдвое легче Яри.    Все указывало на гоблина. Если бы не одно но. Ни один, даже вусмерть нажравшийся галлюциногенных грибов, гоблин не подставился бы так.    Коротышки с зеленым, как у орков, цветом кожи - следопыты и разведчики от бога. Это безальтернативный костяк разведчиков и диверсантов любой армии, разве что кроме эльфийской, но это никогда не шло высокородным впрок.    Яри привычно прикинул, откуда пришло стадо кабанов, где местность не просматривается из замка, и примерно наметил маршрут, которым ушел наблюдатель.    Через полсотни шагов, обнаружился еще один след, а чуть дальше целая цепочка свежих следов по влажному мху.    След, черт возьми, читался. Словно его специально для этого и оставили.    Выманить Яри из замка?    Бред. Крепостные стены с единственным защитником гоблинам не помеха. Будь гоблинов трое или четверо они бы уже обложили его в помещениях замка.    Но и по одному зеленые коротышки никогда ни ходят, предпочитая сбиваться в стаи по десять - пятнадцать голов. Как отдельная боевая единица в открытом бою гоблин около нулевая величина.    Все что Яри пока зал наверняка, кроме него в долине находится минимум один гоблин и один варг.    Все это Яри обдумывал, застегивая ремни доспеха. Привычная тяжесть на плечах успокаивала. Пожалуй, половину своей бурной жизни он провел, не снимая доспехов из толстой кожи, усиленной стальными вставками. Доспех был его второй кожей, в нем он ел, спал, дрался и даже, бывало, трахался.    Топор сзади за пояс. Колчан за спину. Подтянуть ремни сбруи с мечами и метательными ножами. Лук. Короткое копье, с длинным в две ладони жалом наконечника и отполированным от долгого использования древком черного дуба.    Жаль, нет щита, но с этим ничего не поделать.    Словно напружиненная Стрекоза высекала подковами искры из камня замкового двора. Застоявшаяся без дела, умная коняга знала, для чего хозяин облачается в доспех и вешает на себя боевое железо. И была решительно не против размяться в предстоявшем деле.    Яри начал распутывать клубок следов с места, где цепочка следов отпечаталась во мху.    Слишком уж явный след читался, не слезая с лошади. Сперва он уходил в горы, но через лигу поворачивал к противоположному концу озера.    "И что это у нас такое?" - размышлял Яри, разглядывая в подзорную трубу группу не просматриваемых из замка строений на берегу озера. Толком разглядеть строения мешала кедровая роща.    - Похоже, ферма и еще одна мельница, - сложив подзорную трубу, Яри прижал пятки к бокам Стрекозы.    Лошадь послушно двинулась в сторону строений.    Над кедрами вспорхнула стая птиц. Едва заметно шевельнулся кустарник. И тут же в куст полетела черная стрела с белым оперением.    Свирепое рычание известило, что стрела нашла цель. Ломая подлесок, на всадника несся не слишком крупный варг.    Яри не без основания считал себя хорошим стрелком. Хорошие учителя, великолепный лук, отличный глазомер и море практики. На средней дистанции он вполне мог посостязаться с эльфийским рейнджером.    Стреляя на движение в кустах Яри не рассчитывал попасть. Собственно он и не попал. Стрела лишь ободрала шкуру на загривке варга.    Однако занимал всадника не варг, а притаившийся где-то поблизости гоблин.    Яри заметил размытое движение сбоку справа, ряженый в шкуры гоблин вскидывал лук.    Все что Яри успел сделать, это вскинуть руку к подбородку и пригнуть голову, защищая лицо.    Бам-м-м!    Поздоровался со шлемом наконечник чужой стрелы.    Не пригни он голову, стрела вошла бы ему точно в глаз. Планета не сошла бы с орбиты, и не погасло светило, НО. Дальнейшее повествование шло бы без главного героя.    В голове загудело.    - И ведь как слаженно сработали гады, - оценил противника Яри.    Варг обозначил атаку, отвлекая внимание. А гоблин зашел с самой неудобной для Яри стороны - справа сзади. И ведь как попал, гад. Чуть башка не отвалилась.    Дабы не изображать из себя мишень, Яри спрыгнул с лошади. Боевая коняга, на то и боевая, чтобы один в один разбираться с другими конями или, к примеру, варгами.    Слишком уж разгуляться варгу Стрекоза не даст. Так что можно заняться гоблином.    От второй выпущенной гоблином стрелы Яри без труда увернулся.    Поняв, что в прямом столкновении шансов нет, гоблин плюхнулся на зад и, оставив за собой полосу содранного мха, съехал по склону на дно прогалины, скрывшись в густом кустарнике.    "Меняет позицию. Скорее всего, у него было небогато со стрелами. И тратить их впустую он не мог", - решил Яри.    А раз так, поможем Стрекозе, развлекающейся с прыгающим вокруг нее варгом.    Крутясь вокруг лошади, варг, атакуя с разных сторон, пытался добраться до лошадиного горла или брюха.    Стрекоза вяло отмахивалась.    Яри вскинул лук, выцел Tda1072a схема приемника Tda1072a схема приемника Tda1072a схема приемника Tda1072a схема приемника Tda1072a схема приемника Tda1072a схема приемника Tda1072a схема приемника Tda1072a схема приемника Tda1072a схема приемника Tda1072a схема приемника Tda1072a схема приемника

Статьи по теме:



Короткие поздравление с казанской божьей матери

Поздравления с днем рождения с именем настя смешные

Самый модный макияж для губ

Как сделать кексы в силиконовых формочках рецепт с фото

Маникюр шеллак со скотчем